Главная / Знаменитости / Хелене Шерфбек: легендарная финская художница, которую в России знают по неприличному мему

Хелене Шерфбек: легендарная финская художница, которую в России знают по неприличному мему

«Вы же женщина, как вы можете такое рисовать!» упрекали Шерфбек буквально все вокруг. Может быть, её искусство было протестом? Нет, Хелене никогда не стремилась протестовать и шокировать. Она, наоборот, любила всё очень обычное. Просто женщине не дозволялись такие вещи, запреты на которые нас сейчас шокируют.

Когда финской девочке Хелене Шерфбек было только семнадцать, она нарисовала абсолютно зрелую, реалистичную, даже натуралистичную картину — раненого солдата, сидящего на снегу. Даже без крови и внутренностей наружу. Одетого, конечно. На картину тут же обрушились ревнители приличий: «Вы же девица! Как можно такое рисовать!» Да что она нарисовала? «Зачем вы рисуете войну? Где ваше женское миролюбие?»

А на картине при этом — при всей моде на военную тематику и бесконечные батальные сцены на выставках живописи — никаких сражений под фанфары и барабаны. Наоборот, это очень мирная картина. При желании на неё ещё как можно натянуть миролюбие: вот, мол, изнанка войны. Сидит человек раненый, и ничего, кроме боли, не чувствует. Ни гордости, ни упоения боем. Больно, и всё. Но — женщине нельзя!

Хелене была совсем не бунтаркой, но бесконечно выписывать вазочки и цветочки не могла. Ей хотелось многофигурных композиций, трагического напряжения, исторически важных тем.

Так что она нарисовала ещё несколько картин — исторического-мрачного. На всё ей твердили: нельзя, вы же девица. А что можно рисовать женщине, девице? Детей. Хелене стала рисовать детей, и снова охи и вздохи вокруг: «Вы же женщина! Как можно так изображать детей!» Как? Натуралистично? Они живые, одетые и заняты своими детскими делами. «Уродливо сидят, строят гримасы». Но в классической живописи детей так и рисовали — подлавливали на гримасе, отмечали типичные позы. «А женщина должно рисовать детей красиво». О, если бы на этом история про невольное бунтарство Хелены заканчивалась!

Можно ли девушке рисовать? А в Париже?

Удивительно: в семье железнодорожного чиновника и домохозяйки родились сразу два талантливых художника, которые в будущем прославились. Мальчик и девочка. Мальчик Магнус стал архитектором, а девочка — художницей. Вот только от девочки такой непристойности никто не ожидал: она же девочка! Её просто отдали учиться акварели и музыке, как всякую приличную девочку, а она… Она полюбила живопись.

Финляндия, родина Хелене, в то время была окраиной Российской Империи и радостное бурление нигилисток и социалисток, собиравшихся в группы, чтобы назло косности общества делать карьеру в искусстве или науке, едва затронуло княжество.

Детство Хелене прошло под знаком умеренности, пристойности и беззаботности — пока она не сломала берцовую кость. Кость срасталась медленно, долго, мучительно. Девочка приходила в отчаяние, думая, что никогда уже не сможет ходить. Но бедро всё же зажило — только Хелене навсегда осталась хромой, что её мучило. Ей хотелось быть красивой, милой, и… правильной. Так уж её воспитывали. Но в одиннадцать лет она взяла в руки кисть, и правильной быть уже больше не смогла. Через шесть лет услышала над своей первой большой картиной: «Вы же девица! Как вы можете такое рисовать?!» — и практически тут же получила приглашения выставляться, а следом — стипендию от Сената Российской Империи, чтобы учиться в Париже. Считалось, что без обучения во Франции или Италии художник по‑настоящему живописью не овладеет.

К тому времени Хелене была сиротой — умер отец. Взялась учить разуму мать: объясняла, что в Париже за нравы, уговаривала не ехать, стращала, что Хелене опозорит всю семью. Шерфбек не была бунтаркой — но она была одержимой, живопись стала для неё миром, и она осталась упряма. Поехала в Париж, училась в Париже, рисовала в Париже, бродила по Парижу.

Париж подарил ей новую манеру мазка, новую технику, и снова, вернувшись в Финляндию, Хелене услышала чужое возмущение: «Вы же девица! Что за грубость?!»

Хелене действительно была девицей, и во всём, кроме живописи, довольно обыкновенной. Она встретила юношу, влюбилась, хотела замуж и детей. Но мать юноши, рассмотрев хромоту Хелене, решила, что это — признак туберкулёза. Вот и отец Хелене умер от этой болезни. Нельзя, нельзя жениться на туберкулёзной! Юноша оказался послушнее, чем сама Хелене, и жениться не стал. А Шерфбек прожила долгую и, кстати, здоровую жизнь. Разве что, несколько лет работая в школе, страдала мигренями и неврозами — почему работу и бросила.

Россия, Финляндия, Швеция

В конечном итоге, художницу в некотором смысле «делят» три страны: одна вспоминает, что оплачивала её обучение именно как своей подданной, в другую она переехала (устроил знакомый галерист) во время Первой Мировой войны, а третья… Третья — родина, бесконечный источник сюжетов и таких узнаваемых лиц, место, где Хелене начала рисовать, и продолжила рисовать, и обрела славу. Страна родного языка и родных пейзажей.

Удивительно, но слава эта до конца двадцатого века не распространялась за пределы Финляндии, несмотря на сильную живопись, на запоминающиеся образы, на узнаваемый стиль зрелых лет.

А в русском интернете вообще широко знают только одну картину Шерфбек — потому что она стала мемом. На этой картине девочка в тёмном завязывает ленты на туфельках. В меме она при этом матерится, потому что обувь неудобная и надевается неудобно, ей делают замечание — в том духе, в котором замечания получала Хелене всю жизнь, «ты же девочка!» — и она матерится с претензией уже на девическое изящество.

Всю жизнь Хелене меняла стили рисования. Она добавляла символизм, подбирая позу, цвета, атрибуты на изображениях людей. Она переходила от яркого реализма к полной условности, плоской картинке или картинке из одних только теней. Про ней говорили: эта художница моложе молодых художников, имея в виду — всегда следит за новым в искусстве и умеет перейти в очередную эпоху в живописи. Она дружила с легендарными художницами Финляндии, переживала волны негодования критиков и похвалы критиков, увидела советско-финскую войну, увидела Вторую Мировую. Пережила их все. Тихо умерла в восемьдесят три. Она вообще была всегда тихая. Совсем не бунтарка.

Источник

Смотрите также

Свадьба Дженнифер Лопес: что уже известно о главной вечеринке года?

Джей Ло и Алекс Родригес — прекрасная пара, считающаяся одной из самых красивых в Голливуде. …